На страницу "Московского Гомеопатического Центра"

Задушевные разговоры о гомеопатии
Взгляд из прошлого!
главная страница
Видео о гомеопатии
читайте
Грыжи позвоночника - лечение гомеопатией
Неврология и гомеопатия
Действие закона Геринга (ЛОР-органы)
Еще раз про коклюш
Цистит
Атопический дерматит
Гомеопатия или аллопатия?
Аденоидит
О принципе гомеопатического лечения.
поиск по сайту
карта сайта
Подписка на новости
На главную страницуКарта сайтаПоиск по сайтуВерсия для печатиНапишите намНа главную страницу
Московский гомеопатический центргомеопатия для всехгомеопатия для специалистовзадать вопрос специалистам МГЦ
 Главная > Для специалистов > Библиотека гомеопата > Взгляд из прошлого! > Задушевные разговоры о гомеопатии

Задушевные разговоры о гомеопатии
(1896 г. март, апрель)

Запорижского характерныка.
Хутор Горишни-Млины, Кобелякскаго уезда, Полтавской губ.

-"Скажи мне, кудесник, любимец богов
Что сбудется в жизни со мною,
И скоро - ль, на радость соседей-врагов
Могильной засыплюсь землею?...
Открой мне всю правду, не бойся меня:
В награду любого возьмешь ты коня."
-"Волхвы не боятся могучих владык,
А княжеский дар им не нужен;
Правдив и свободен их вещий язык
И с волей небесною дружен.
Грядущие годы таятся во мгле;
Но вижу твой жребий на светлом челе."
(Пушкин. "Песнь о вещем Олеге").
ГДЕ ПРАВДА?...

Вероятно большинству читателей нашего единственного и почтенного журнала по гомеопатии, живущим в столицах и очень населенных центрах, почти неизвестны коренные условия нашего провинциального хуторского быта. Вам, читателям населенных центров, совершенно незнакома ни наша разобщенность, ни убожество мысли, ни под час гнетущая нас до мозга костей мысль искательства идейной правды! В наших украинских народных песнях мы даже часто поем: "Правда дё ты обiзвыся?!..." Всю нашу жизнь часто стремимся к правде и, несмотря на то, только в наш последний смертный час, видим и познаем наконец самую правду - не будучи уже тогда в состоянии поделиться с окружающими нас о том что мы увидели и познали и в чем состоит правда! Высший дар, данный Господом Богом человеку - это жизнь и здоровье; - крайний предел жизни и здоровья это смерть; но между этими пределами крайними, как известно, существуют сотни недомоганий и болезней, которые, всегда в особенности для нас провинциальных хуторских жителей, далеко страшнее самой смерти; а между тем, мы бываем принуждены часто бороться с этим нашим страшным врагом, помощью чего? Да хоть бы помощью нашей аллопатической медицины, все болезни лечащей, почти ничего нам не помогающей, и в случаях частой смертности нас утешающей, - "что мол наша наука о лечении болезней - бессильна! Вот если бы дело шло о хирургическом случае заболевания - там мы могли бы многое сделать!" И только. Кроме того и те немногие выздоравливающие при аллопатическом лечении больные, которые были в состоянии только пережить болезнь, плюс лечение, являются нашим глазам до того захиревшими, измученными и обессиленными, что часто потом в течение долгих лет, бывают не в состоянии оправиться и нередко потом умирают уже от лекарственных болезней. А ведь иногда просто больно бывает слушать как сильно ругают представители научной медицины наших знахарей народных, лечащих многие болезни наговорами, нашептываниями, непочатой водой и домашними средствами, редко вредящими больному. Между тем как те же самые "представители научной медицины", лечат разными своими отвлекающими, противовоспалительными, слабительными и рвотными средствами, тоже иногда не безвредными для пациентов. Где же правда?! Спрошу я опять!
В навсегда памятном мне 1889 году, крайне тяжело на мне отозвавшемся, заболели у меня дифтеритом горла разновременно, с 4-го по 8 октября, пятеро моих деток возрастом от 3 - 11 лет. Ровно уже чрез сутки, после начала заболевания деток, двое младших - сын Григорий и дочь Надежда, лежали уже в гробу. Еще чрез три дня скончался сын Александр, еще чрез 2 дня сын Сергий и в тот же день умерла в 25-ти верстах от моего имения покойная мачеха моя, добрейшая женщина, и двое деток сирот призреваемых ею; все трое последние умерли также от дифтерита горла.
С первого же момента заболевания детей дифтеритом, четыре наших аллопатических врача и два фельдшера делали все что подсказывал им их клинический опыт и ихнее профессиональное знание, но тем не менее из 8 душ заболевших дифтеритом уцелел у меня лишь один сын Владимир 7 лет. А ведь лечившие больных деток моих 4 врача алло пата были очень хорошими врачами, людьми доброго сердца и вполне самоотверженной души. По смерти моих деток все четыре аллопата откровенно сознали предо мной полное бессилие ими представляемой науки в борьбе с дифтеритом.
Понесенный мною в 1889 году целый ряд невознаградимых утрат и горьких разочарований сильно на меня повлиял, и я стал ипохондриком. Были моменты моей жизни когда я, несмотря на двоих сыновей моих, старшего Василия и меньшого Владимира, оставшихся живыми, чаще и чаще задумывался о смерти. Несмотря на невознаградимую утрату вследствие смертной разлуки с нежно и безгранично любимыми мною моими детками, я вообще изверился как-то в жизнь и если бы только не моя искренняя религиозность и чувство благовоспитанной порядочности, то все расчеты мои с земной жизнью могли бы легко быть покончены помощью одного лишь боевого патрона моего Кольтовского револьвера.
Более всего в данном случае меня угнетало сознание полного бессилия всех рационалистических приемов якобы научной медицины в борьбе с злым началом смертельных заболеваний вообще, а также в полной физической невозможности сознательно и вполне разумно (как я думал тогда!!...) бороться помощью позитивных знаний с непроницаемой тайной причины смертельных заболеваний. Какая там уже жизнь без сознательной борьбы и даже надежды когда либо в будущем познать рационально - не познаваемое! Я впал в полное медицинское безверие. В то время, неосторожно произнесенное слово "медицина" или "терапия"' заставляло меня подчас спешно схватывать мою шапку и уходить подальше от общества людей, так невозбранно трактовавших о таких страшных для меня вещах как нынешняя "медицина" и "терапия".
Прошло таким образом еще 2 года. За это время я кроме холодной и теплой воды никакой другой медицины не при знавал и не практиковал; а между тем чаще и чаще повторявшиеся у меня приступы невралгической Hemicraniae давали себя сильно чувствовать, мне необходимо следовало бы полечиться, но я молча терпел, перемогался и все-таки, кроме теплой и холодной воды, ничего другого не предпринимал. Как-то в марте месяце 1891 года у меня появилась невралгическая боль верхней челюсти, сопряженная с страданием уха; промучившись с этим заболеванием дней двадцать, не спавши по ночам и не будучи в состоянии ничего есть, я наконец совершенно ослабел и духом и телом и принужден был наконец пригласить врачей аллопатов. Посмотрели, по щупали, промерили температуру, прописали наконец микстуру г-да аллопаты, я принял лекарство - мне стало хуже. Еще приехали аллопаты, еще посмотрели, подумали, прописали, я принял, еще мне стало хуже. Тогда, лучше сказать затем уже, моя ротовая полость была превращена г-ми аллопатами в какое-то отделение физиологической лаборатории и чего там не перебывало только! В конце концов слизистая оболочка моего рта сродировалась, невралгические боли еще более усилились, я уже решительно не мог ни спать, ни есть и целые дни и ночи просиживал в каком-то полузабытьи, мало сознавая что со мной и не зная что следует мне предпринять далее. Сколько мне теперь помнится, кажется на 25-й день моего заболевания, зашел ко мне по делу учитель ближайшей народ ной шкоды Гр. Ал. Насветов и, осведомившись о причинах моих страданий, великодушно предложил мне испытать еще гомеопатическое лечение.
Сознаюсь к стыду моему, с полной откровенностью, что я, несмотря на великодушную готовность помочь моим страдания, вскипел полным негодованием на предложение уважаемого мною Г. А. Насветова. При чем главным, как теперь помню, мотивом моего негодования было сознание во мне изверившегося человека в целебную мощь рациональной медицины, взамен которой мне предлагали прибегнуть к помощи какой-то спиртной дребедени, продуктом лжемудрствований Ганемана! Это недостойно даже, согласитесь сами, каждого мало-мальски мыслящего человека, кипел я!
Но, несмотря на крайне суровый и уж совсем неделикатный отпор мой прибегнуть к помощи гомеопатии, - Г.А. Насветов, с искренней христианской кротостью и неотразимой логикой своего светлого природного ума, сумел в данном случае достойно оценить болезненный аффект, под влиянием которого я тогда находился, и наконец меня убедил решиться принять гомеопатическое лекарство.
Чрез полчаса, принадлежащая г. Насветову гомеопатическая аптечка была мне любезно принесена им и рядом с нею был положен на стол лечебник Руддока. Как раз в то самое время, как теперь помню, страшные невралгические боли мои как будто несколько стихли, было обеденное время и на стол был подан суп. Вкусный запах хорошо сваренного супа до такой степени заманчиво возбудил мой аппетит, что я страшно голодный и в конец измучившийся страдалец настойчиво решил во чтобы то ни стало отведать супу. Суп был налит в тарелку и жена моя начала остужать его. В это же самое время Г.А. Насветов, вынув из своей аптечки пузырек с лекарством Arsenicum 3, откапал в полрюмки воды 2 капли и дал мне их выпить. Хорошо помню, что в момент приема лекарства у меня вовсе не ощущалось невралгических болей; прошло минуты три - не более четырех - и вот в тот самый момент, когда я поднес к губам первую ложку осту денного супа, меня хватили внезапные невралгические боли, до такой степени стреляющие, жгучие и решительно невыносимые, что я, вскочив из-за стола, чтобы выйти из комнаты, не попал в дверь, а начал буквально "лезть на стенку"! Чрез каких-нибудь 5-6 минут мои страшные боли постепенно стихли; обедать я уже не мог, а, севши под печкой в кресло, как-то забылся; мне говорили, что я уснул и сидя проспал 2 часа; это был первый мой здоровой сон, за три с половиною недели моих невыносимых страданий! Проснувшись и почувствовав, себя почти здоровым, я почти невольно бросился первым делом к бутылочке с лекарством Arsenicum 3 и, осмотрев ее внимательно почти с каким-то суеверным страхом, решился принять опять того же лекарства, но уже не 2, а только одну каплю. Опять также, не далее 4 минут с момента приема лекарства ощущал я сильные невралгические боли, чрез 2-3 минуты совершенно прекратившиеся. Того же дня вечером, я мог уже съесть разогретый суп. Ту же ночь проспал здоровым сном. Весь следующий день был здоров совершенно, и не ощущал ничего кроме слегка болезненного слущивания всей слизистой оболочки рта, обожженной прежде примененными аллопатическими лекарствами. Чрез еще два дня я был совершенно здоров и мог мирно заняться неводной ловлей рыбы по лесным озерам.
Противопоставим теперь следующие соображения: Три недели с половиною невыносимых невралгических страданий, против которых применялись в аллопатических дозах: Natrum salycilicum, Chininum bisulfuvicum, Morphium aceticum, чуть не с полдюжины различных патентованных зубных капель, эликсиров, полосканий и проч., даже были употреблены Emplastr. cantharidi, и ничто не действовало! Между тем как всего два приема гомеопатического лекарства, в общем 3 капли Arsenicum 3, сделали свое дело в 5 - 6 минут! Это было первое чудо, мною на себе испытанное!...
Изверившиеся в жизнь люди склонны бывают верить только чудесам, но для того, чтобы я поверил совершенно и вполне убежденно, мне необходимо было видеть и переиспытать еще более чудес! Вы, может быть, подумаете, уважаемые читатели, что я после описанного мною случая немедленно стал гомеопатом?.. И не думал, отвечу я вам. Я немедленно же прочел "от доски - до доски" да еще 2 раза "Vade mecum" Руддока, - потом целую серию купленных мною брошюр по гомеопатии, страшно озлился при этом на всех пропагандистов и последователей гомеопатии за радикальное извращение моего позитивного миросозерцания и целых 9 месяцев посвятил исключительно литературному ознакомлению с гомеопатической доктриной вообще, вследствие чего и составил себе довольно обстоятельную библиотеку по гомеопатии на трех языках, задавшись прямо целью (не скрою от вас!) так сказать систематически и документально разоблачить все их подвохи и, путем настойчивого критического анализа, обличить в моем мнении все их заблуждения.
В 45 лет жизни трудно бывает стать добросовестным студентом; но я с Божьей помощью стал опять таковым, и посвящая в течение целых 9 месяцев по 4-5 часов почти каждый день на знакомство с литературой предмета, между прочими моими прямыми обязанностями, сумел наконец, или смог, лучше сказать, ориентироваться во всей этой (как мне тогда казалось) путанице общепринятых человечеством понятий.
Ознакомившись по возможности обстоятельно с литературой заинтересовавшей меня доктрины, я наконец мог пересилить себя на столько, что стал смотреть на порядок вещей "гомеопатическим оком" и теперь искренно сознаюсь, что я тогда же сразу увидел такое многое в совершенно новом для меня виде, чего мне до тех пор никогда видать не приходилось!
Но тем не менее, стойко преследуя принятый мною к руководству девиз: "Где правда?!" я не мог быть подкуплен одними словами и рассуждениями, мне необходимо было, - до душевной боли, видеть дело. Целый год я молча практиковал гомеопатию, целый первый год, постоянно ошибаясь, вследствие невозможности полного отрешения для меня от антагонистических аллопатических принципов, назначал я гомеопатические лекарства, большею частью не впопад, но наконец таки, мало помалу, я начал налаживать, зорко наблюдать, самым решительным образом обдумывать совершающиеся у меня на руках явления и... возможно ли подумать - я стал вдруг самым убежденным и искренним гомеопатом!
Простите меня за несколько восторженный тон; уверяю вас, читатели, словом - что он искренен! Он вытекает прямо из моего субъективного особенного взгляда на жизнь вообще! По моему мнению, жизнь в целой природе есть самая совершенная истинно Божественная драма и обратно, самая совершенная драма есть жизнь. Жизнь без драматических побуждений и моментов есть удел так называемой мертвой природы, неорганической, проявление которой мы видим: в кристаллизации, химико-физических реакциях и плавлении тел. Все же то, что периодически растет, дышит, движется, множится и умирает - есть природа органическая. Раз, по моему мнению, есть жизнь и смерть, то там есть и драма, как высшее функциональное проявление взаимоотношений и распорядка вещей всей одухотворенной природы.
Я повторяю, что это мой личный взгляд; и никому его не навязываю!

II

Господа! Случалось ли вам когда-либо в жизни смотреть в глаза смерти?!
Я мою собственную смерть видал три раза, в моей жизни. Откровенно сознаюсь, что видеть свою собственную смерть, вблизи себя, - как рукой подать, куда жутко!
Но видать целый ряд смертей близких вам людей, ваших кровных, - это никакими земными выражениями непередаваемая картина...
К смерти каждого человека я питаю самое глубокое уважение, - но теперь с помощью гомеопатии... всегда охотно вступаю с нею в бой! Верьте моему слову - это не фраза; и чтобы не быть голословным, передам вам целый ряд случаев из моей гомеопатической практики.
В 1894 году, приблизительно в начале мая месяца, работая в моем садике, расположенном рядом с нашей приходской церковью, - я в не служебный день заметил нашего священника, направлявшегося по-видимому со Св. Дарами по улице нашей деревни.
Зная близко быт всех обывателей нашего селения, меня особенно поразило то обстоятельство, что наш священник на правился в ближайшую избу - третью от моей усадьбы. Насколько я был осведомлен, не только в указанной избе, но даже в целой деревне нашей не было тяжко больного.
Интересуясь узнать, что бы это значило, я отправился вслед за священником.
Вошедши в избу, я застал нашего батюшку приобщавшим Св. Причастием, по-видимому тяжко больного, моего ближайшего соседа, отставного николаевского солдата. Здесь же я к немалому моему изумлению узнал, что мой ближайший сосед болен уже около 2-х недель и что теперь, чувствуя приближение своей смерти, он пожелал исполнить свой последний христианский долг.
Я выждал конец совершения Таинства, перекрестился и молча вышел.
Вышел я от больного с крайне тяжелым чувством на душе! Около 2-х недель, или более 2-х недель, - болен мой сосед и меня о том даже не оповестили! Ведь я-то живу всего в каких-нибудь 100 шагах от него, почему же меня о том не известили?! Неужели это факт недоверия ко мне?! Вернувшись в свой садик, я при всем моем желании не мог снова приняться за работу и повозившись немного в саду, зашел к себе в дом, захватил с собой на всякий случай стетоскоп и отправился опять к больному.
В избе больного находились: батюшка, жена больного и сам больной. Первое впечатление, меня поразившее - какая-то тихая торжественность настроения. Вся окружающая обстановка больного, образцовая малороссийская опрятность всей избы и даже белья больного указывали мне ясно, что не далеко уже, во мнении окружавших больного лиц, та минута, откуда нет возврата.
Приступив вплотную к больному, я попросил у него разрешения выслушать его; больной только утвердительно кивнул мне головой.
Больной лежал на спине, с высоко приподнятой головой. Сильное хрипяще-свистящее дыхание, с постоянными перемежками перхотного кашля ни минуты не давали ему покоя. Грудь сильно была вздута. Левая половина груди на целый сантиметр выдавалась выше правой. Глаза выкатившиеся, с полуостеклившимся взглядом, с темно-обведенными кругами (взгляд удавленника), лицо бледное, со втянутыми щеками. Больной дышит верхушкой левого легкого, и малой частью правого. Пульс нитевидный, с частыми перебоями, работа сердца, если можно так выразиться, какая-то "растрепанная". Подвздошье - нисколько выпяченное. В области левого легкого - громадный выпот, нижняя половина правого легкого и нижняя половина левого легкого немы. Общее состояние больного в его возрасте - более 70 лет - из рук вон плохое. Единственной моей пока надеждой -на возможность принять хотя некоторые лекарственные меры, - служили мне несколько чистых звуков работы сердца, которые, как казалось тогда, - удалось мне подметить. План моего боя со смертью был совершенно условный и строился на следующих комбинациях: Если выпот в области легких не распространится далее и не увеличится в объеме (отсутствие лихорадочного состояния) и сердце в своем, очевидно сдавленном выпотом состоянии, выдержит еще хоть полсутки свою трудную работу, то действовать следует, а если нет, то на то воля Божья!
И вот с согласия больного мною в 10 часов утра ему было дано Bryonia 6 (в виду его опасного состояния) чрез час по одной капли. Часов в 12 того же дня у больного появилось первое обильное отхаркиванье. Чрез четыре часа -дыхание лучше. Пульс - меньше перебоев и несколько полнее. Вечером - короткий восстановляющий сон и первый пот. Утром следующего дня значительное улучшение, но большая слабость -лекарство оставить. К вечеру 2-го дня - редкими приступами, но сильный потрясающий кашель, пульс полный и легкая лихорадка. Дано Phosphor. 15. К утру 3-го дня кашель гораздо меньше, лихорадки нет; при стетоскопировании груди - площадь уплотнения легких гораздо меньше, но за то демаркационная линия опеченения ткани легких - выдается по слуху резче. В груди местами влажные хрипы. Phosphor. 15 оставлен вовсе. Опять назначено 2 приема Bryoniae 6. К утру 3-го дня больному значительно лучше. Больной уже два дня ест пищу. Грудные хрипы почти исчезли, но опять появился потрясающий кашель. Дано опять Phosphor. 15 чрез три часа по 1 капле. К утру 5-го дня - кашель значительно реже, но такой же потрясающий. Пульс - очень хорош. Больной просится встать с постели. Общее состояние очень удовлетворительное. Разрешено ему встать с постели и назначено опять Phosphor. 15 -только 2 раза в день.
На 6-й день, больной сидел уже на дворе под своей избой в полушубке.
На 7-й день - кашляет очень редко; больной по-видимому совсем здоров и ходит по двору без полушубка.
На 8-й день больному дано - ради очистки гомеопатической совести, - один прием Sulfur 6.
9-й день - бывший тяжко больным с топором в руках ладит свой сарай.
На 11-й день, я рано утром, опять работал в своем садике, а мой бывший тяжко больной через улицу зычным голосом вел перебранку с какой-то непокорной бабой.
Было ясное майское утро; на безоблачном синем небе ярко сверкал крест нашей церкви, вся природа вокруг меня жила и радовалась! Я глянул на горевший в синем небе крест и истово перекрестился. Велика твоя сила, Всемогущий Бог, в нашей маленькой гомеопатии,- произнес я!
Если вы спросите, может быть, а что же дальше стало с вашим больным, я вам с удовольствием отвечу. Он жив и совершенно здоров, по настоящий день (1895 г., 15 декабря), большой мастер до сих пор вести перебранку с уличными бабами. Только, как я заметил, всегда избегает встреч со мною. Он очень вежлив в обращении со мной, но я по его глазам вижу ясно, что он меня почему-то боится и вероятно считает знахарем.

Года три назад близ меня живущий малороссийский казак Наум Галь, имя усыновленная им же женатого работники, послал его в мартовскую ростепель забрать из лесу и перевезти домой нарубленный лес. Работник Галя, вьехавна воловой подводе в указанное место, был внезапно застигнуть в лесу весенним водопольем реки. Желая спасти от потопления водой хозяйское добро, работник полуразделся и, бродя по холодной мартовской воде, чуть не по самое горло, перетаскал из воды до подводы на себе все то, что надлежало ему перевезти домой. Мало того, провозившись в холодной воде, чуть не до вечера, он, нагрузив подводу, поехал кружной дорогой домой и во время своего возвращения еще два раза проваливался на льду, так что, приехав домой, в полузамершем состоянии, еле был в состоянии войти в хату и, раздевшись, завалиться на печь.
Следствием подобной безмерной простуды был страшный, ревматизм конечностей (еще к счастию, что не схватил тифа или воспаления легких), уложивший больного в постель на полтора года,пишу нарочно словами 11/2 года! Лечение велось аллопатическими фельдшерами, но без Kali jodatum и Natrium salycilicum. В то время еще моя гомеопатическая популярность была не велика, меня мало знали. В один "прекрасный день" меня приехали просить посетить этого больного на дому в ближайшем от меня хуторе. Державшись принципа ни к кому не ездить с посещениями, - я отказал и потребовал, чтобы больного привезли ко мне. После долгих переговоров и бесконечных просьб, я решился наконец, после подробного опроса типа страдания, дать лекарство заглазно. Как теперь помню, мною было отпущено 12 капель Bryonia 6, на три унца воды, принимать три раза в день по чайной ложке; чрез 7 дней дать мне знать.
В назначенный срок приемный отец больного приехал ко мне вернуть мне выпитую склянку лекарства и сообщил мне, что больному гораздо лучше, но что, кроме ревматических страданий, у больного есть еще разъедающий лишай на верхней губе и что кроме того: "Знаете що, Вас. Вас! Ваше ликарство добре, що и казаты! Так по моему, колиб вы далы ему, яке нибудь стиранье для ниг як шкибинарь а бо доброго дёгтю, то ему б лоно ще лучше помоглоб!"
Я по моему темпераменту сангвиник, и, выслушивая от нашего простого народа очень часто подобные требования, на этот раз, решился, так сказать с демонстративною целью, дать ему лекарство. Постой, подумал я себе, "буде тоби и шкибинарь (01. Terebenthini) буде тоби и деготь (Pix liquida)" и сейчас же отпустил ему Bryonia alba x 1-е, 15 капель на три унца воды, принимать по чайной ложке три раза в день. Дать мне знать, опять чрез неделю. Прошло приблизительно три дня, как в одно утро я заметил из окна моего дома, что какая-то по-видимому больная подехала к моим воротам и имеет ко мне дело. Я лично вышел во двор и из разспросов приехавшей женщины узнал следующее: "Я, бачте мате, оттого нездорового чоловика. Так значит оце Ваше ликарство последне нам такого репету наробыло, що хоть с хаты тикай! Вольный лежыть теперь на лави горы - дрыга, та одно трипа рукамы та ногами, та не крычыт або стогне - а вовком вые! У сих квочок то гусей с пид лавы з гнизд располохав (дело было весной)! Неначе не самотепный! Та оце не знаю чи мини по вас, чи мини по попа, чи миш по знахарку бигти"!
Предъявленная мне этой женщиной склянка с раствором Bryonia alba x1 была пуста. Больной очевидно дублировал приемы отпущенного лекарства и тем вызвал сильное ожесточение. Я постарался успокоить мать больного, убедил ее ничего не предпринимать и дал ей, пользуясь моментом ожесточения, 6 капель Sulfur 6 на три унца воды, принимать 2 раза в день. Вы спросите, может быть, что сталось потом с этим больным? Я вам с удовольствием отвечу: через неделю больной, лежавший свыше 2-х лет в постели, совершенно оправился и встал; в настоящее время это цветущий видом человек, очень сильный и старательный рабочий; мы с ним большие приятели.
Сопоставим время течений страданий, затем время лечения и полного выздоровления больного количество потребленного больным лекарства: 2 раза было дано Bryonia - всего 27 капель, да еще 6 капель Sulfur 6, - итого 33 капли лекарства! Мне интереснее всего в данном случае, полное излечение разъедающего лишая на губе больного, помощью Bryonia и Sulfur. К моему крайнему сожалению, я не видал этого лишая, а потому и не знаю, к какому виду и даже роду его можно было бы отнести.

III

Года два назад, - помню хорошо, было это в мае месяце, часов в 9 утра собирался я выехать из дому по делам моей службы земству, - ко мне явился малорос, казак Б. моей волости и, встретив меня уже на крыльце моего дома, обратился с просьбой дать ему "вовчого жиру".
"На вiщо тоби земляче вовчiй жир?" осведомился я у него.
"Вiдь болячки на нозi у моей дочки!" было мне ответом.
Здесь же рядом с ним, ухватившись ручкой за "каптан" своего батька, стояла девочка, его дочь, черноокая Татьяна лет одиннадцати.
Приступив к подробному осмотру больной девочки, я нашел следующее:
Девочке 11 лет. Сложена она правильно, но в лице и вообще во всей фигуре ребенка запечатлено тяжкое и видно долговременное страдание. Правая ножка короче левой вершка на полтора, кроме того начиная от колена вплоть до большого пальца ступни страдалицы больная ножка значительно худее левой, какая-то "полувысохшая". Под правым коленком видна гноеточащая фистула, коленко плоско, припухло и холодно. Выделяемый фистулой гной без запаха. Значительное давление пальцами на опухоль коленка особой боли не вызывает. Подчелюстныя железы больного ребенка уплотнены и затекши несколько. Все тело какое-то дряблое, полустарческое, в нем мало жизненной энергии. Болеет ногой более 2-х лет. Больная долго лечилась у земских врачей и фельшеров и при последнем посещении ею больницы заведывающий больницей врач, со лов отца больной, посоветовал ему дать время больной поправиться телом и затем ампутировать по колено больную ногу.
Жалея окалечить ребенка, отец просил меня полечить его дочь.
Расспрашивая долго и подробно отца и самую больную о причинах первоначального заболевания ребенка, я между прочим узнал, что в роду матери девочки были страдавшие чахоткой легких, и что самая девочка заболела с того времени, как у нее скрылась какая-то сыпь по телу. Усадив на стул больную и внимательно прощупывая больное коленко, мне особенно бросилось в глаза следующее обстоятельство: наложивши два пальца на больное коленко, слышны в коленке характерные скрипы, как бы шелковой ткани о шерстяную, что по мнению Jousset (Elements de medecine pratique) составляет капитальное указание на страдание "Tumor alba genu", так называемую белую опухоль колена. Взвесив внимательно и добросовестно все мною добытые указания, я немедленно стпустил больной: Bryoniae albae 6, 12 капель на три унца воды и Sulfur 6, 12 капель на 3 унца воды. Принимать по четверть рюмки попеременно 2 раза в день. Явиться ко мне через 2 недели.
Чрез 2 недели явившийся ко мне с больной дочкой отец сообщил мне, что ей значительно лучше и что больная даже может слегка ступать больной ногой. Выделение гноя почти прекратилось, опухоль коленки значительно уменьшилась.
Я назначил вновь:
Silicea 6, 12 капель на три унца воды. Принимать по 2 раза в день по четверт рюмки; явиться ко мне через неделю.
Ровно через неделю явившийся ко мне отец больной сообщил мне, что его дочь совершенно выздоровела и не только свободно ходит, но даже бегает. "Та вы пане хоть бы подивились на мою дочку", - двери передней открылись и больная, весело вбежав в комнату, припала губами к моей руке. Она была совершенно здорова и жизнерадостна. "Чим-же минi теперь Вам дякувати пане, скилки минi вам по серцю грошей платыти?" спрашивал меня отец.
На мой отказ от получения платы за лечение, он все-таки продолжал настаивать:
"Чи може Вам годованного пiдсвинка або свиню привезти, чи вам бажалось-бы качек та гусей або хоть гусячого пуху та пирья!...

В прошлом году летом, в один из приемных моих дней (по воскресениям и средам от 6 до 9 часов утра), во время моего амбулаторнаго приема больных, мне показалось, что кто-то плачет и причитает у меня на крыльце. Покончив с приемом очередной больной, я вышел на крыльцо дома осведомиться о том, кто там плачет. В ряду 11 или 12-ти больных, еще не принятых мною, сгорбившись, у стены дома стояла старушка бедно одетая, с закутанной головой и спущенным на глаза платком, громко плача и причитая, как оказалось от невыносимой глазно-головной боли. Не считая себя вправе нарушить чью-либо очередь приема, я просил старушку немного потерпеть и обещал ее затем сейчас же принять. Но, несмотря на мои увещания, старушка не унималась и все время приема мною другой очередной больной, выла благим матом. Присутствовавшие на крыльце очередные больные наконец сжалились над причитаниями старушки, уступили ей очередь, и она была впущена в комнату. После очень трудного осмотра и опроса больной, прерываемого постоянно плачем, причитанием и качанием со стороны на сторону головы больной, оказалось следующее: У больной полгода назад была снята катаракта с левого глаза. Вследствие внезапной простуды и затем работы на ярком солнцепеке, больная получила 3 недели назад сильное воспаление правого глаза, была пользована затем в земской больнице и, не будучи наконец в состоянии выдерживать далее невыносимого страдания глаза, "узяла та утекла из больницы" ко мне за помощью. Насколько я в состоянии был определить страдание ее, это был так называемое общее воспаление белковины глаза, сопряженное и сильными невралгическими надглазничными страданиями (Neuralgia supraorbitalis dextra). Весь правый глаз значительно опух и помутнел. Более подробного осмотра и исследования больного глаза в данном случае я произвести не мог за крайней чувствительностью к прикосновению больного органа, и мне поэтому предстояла крайне трудная и неблагодарная задача, руководствоваться исключительно субъективными симптомами самой больной, но вмести с тем, во что бы то ни стало, помочь страдалице. Здесь было мало умалить воспаление или даже в близком будущем облегчить самую болезнь. Здесь требовалась немедленная помощь, что называется "с места в карьер", так как вполне очевидные страдания были очень сильными, доводившими больную прямо до изступления!
Что мне было делать?!...
Первой мыслью моей было - наркотизирование больной! При всем моем самом искреннем презрении к аллопатическому принципу "contraria contrariis", я почти готов был прибегнуть в данном случай к помощи шприца Prawatz'a и морфию, но осторожно прощупывая "regionem supraorbitalem", я нащупал несколько подкожных мелких бугорков и лучше присмотревшись, увидал 2 - 3 еле заметных места укола кожи. Со слов больной оказалось, что в больнице ей уже было произведено несколько по-видимому морфийных впрыскиваний, но по словам больной "голова не наче у мене сдурила, не знаю чи я спала, чи не спала, а тильки моему оковi, то що пiдь шкуру минi пускали, ничего не помогло, тильки гiршъ розболилось!" Значит сама судьба очевидно меня оберегала от проступка против моей "гомеопатической" совести, и я теперь тем более должен был спасать "честь моего знамени"!
Но на чем мне в данном случае следовало остановиться, какое средство я должен был выбрать из всего богатого ассортимента наших гомеопатических успокаивающих лекарств?!.. Самые субъективные симптомы старушки-страдалицы были крайне для меня сбивчивы: в покое - хуже, в мирном и легком движении как-будто легче, холодные компрессы - хуже, горячие припарки - невыносимо хуже!... Извольте-ка здесь разобраться! Можно бы было применить и Aconitum, и Belladonna, и Arsenicum, и Zincum, и Apis - да мало ли чего еще, но суммируя в общем, каким-то более внутренним чувством, чем патогенетическим анализом, я скорее чуял сердцем, чем головой, что в данном случае должна находиться одна какая-то выдающаяся характерная черта страданий, несвойственная, сколько я мог помнить, ни одному из наиболее или наичаще употребляемых гомеопатических лекарств! Больная старушка, держась рукой за больной глаз, постоянно причитая и плача, все твердила: "Не наче минi око вырывают!" У какого лекарства этот симптом наиболее рельефно выражен? Пресвятый Микола, помоги мне припомнить! И судорожно перелистывая Фармакологию Дерикера, я каким-то внутренним бессознательным чувством разворачиваю литеру G - читаю Guarea (стр. 241) - "боль, как будто глаз выдирают." Немедленно же, я приготовляю лекарство:
Guarea 6, 12 капель на 3 унца воды, через полчаса по четверть рюмки, и затем Guarea же 3, 12 капель на 3 унца воды, в виде наружной примочки.
Лекарство немедленно дано внутрь, а смоченная примочкой повязка наложена на глаз и больная посажена на диван на некоторое время. Увлекшись приемом моих остальных очередных больных, я принял всех до последнего, и тогда только вспомнил о больной старушке. К моему удивлению ее уже не было в комнате и мне сообщили, что она около получаса как ушла, при чем проводником ее был нищий, приведший ее ко мне.
Ровно через неделю, в мой приемный день, я рано утром вышел на крыльцо моего дома осведомиться, много ли собралось больных в ожидании открытия приема, как в первом ряду сидевших больных женщин я заметил благообразную, просто, но чисто одетую, по-видимому, мне незнакомую старушку, державшую в руках курицу и платочек с чем-то. Я как-то невольно улыбнулся и шутя ее спросил: "Невже у тебе бабо и курка захворала?" "Здоровiсенька, паночку, ей-же ты Богу здоровiсенька! Це я тo6i паночку, мiй голубе сивый, найкрашченьку и выбрала на гостинецъ, за твою ласку, та за твою лiку а оце на додачу и пьятеро крошаночок, що вона нанесла! Прыймы не по геньбай!" Благообразная старушка, не узнанная мною, была моя пащентка с больным глазом - теперь совершенно здоровая. По словам выздоровевшей с момента дачи ей Guarea 6 - не более "так як съ пiвъ гiръ прiйты" 10-12 минут приблизительно, страшные глазные и головные боли стали: стихать; к вечеру того же дня боли совершенно утихли; к вечеру следующаго дня опухоль глаза опала и зрение начало восстановляться. Через следующие два дня она уже совершенно была здорова! При тщательном осмотре выздоровевшаго глаза мною было обнаружено очень легкое помутнение роговины, через неделю совершенно очистившееся под влиянием приемов Belladonnae 6.
Невольно, как-то сам собою, при этом напрашивается вопрос:
Чьи наркотики (болеутоляющие) сильнее, - наши ли гомеопатические или аллопатические?! А ведь ариеметическая разница-то дозирования лекарств громадная! Употребление морфиума при подкожном вспрыскивании равняется от 0,1-0,25 грана; a Guarea, данная мною в 6 сотенном делении, равнялась всего 0,0000000000001 грана?!...


На главную страницуКарта сайтаПоиск

 © Гомеопатия для всех. 14.04.2021.
Любое воспроизведение материалов сайта только с разрешения администрации сайта.

Rambler's Top100